Что предсказал воланд берлиозу

В этой статье маг Ольга Васильева отвечает на вопрос «Что предсказал воланд берлиозу?».

— Да, было около десяти часов утра, досточтимый Иван Николаевич, — сказал профессор.

Поэт провел рукою по лицу, как человек, только что очнувшийся, и увидел, что на Патриарших вечер.

Вода в пруде почернела, и легкая лодочка уже скользила по ней, и слышался плеск весла и смешки какой-то гражданки в лодочке. В аллеях на скамейках появилась публика, но опять-таки на всех трех сторонах квадрата, кроме той, где были наши собеседники.

Небо над Москвой как бы выцвело, и совершенно отчетливо была видна в высоте полная луна, но еще не золотая, а белая. Дышать стало гораздо легче, и голоса под липами звучали мягче, по-вечернему.

«Как же это я не заметил, что он успел сплести целый рассказ. — подумал Бездомный в изумлении, — ведь вот уже и вечер! А может, это и не он рассказывал, а просто я заснул и все это мне приснилось?»

Но надо полагать, что все-таки рассказывал профессор, иначе придется допустить, что то же самое приснилось и Берлиозу, потому что тот сказал, внимательно всматриваясь в лицо иностранца:

— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и совершенно не совпадает с евангельскими рассказами.

— Помилуйте, — снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, — уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник. — он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам.

— Это так, — заметил Берлиоз, — но боюсь, что никто не может подтвердить, что и то, что вы нам рассказывали, происходило на самом деле.

— О нет! Это может кто подтвердить! — начиная говорить ломаным языком, чрезвычайно уверенно ответил профессор и неожиданно таинственно поманил обоих приятелей к себе поближе.

Те наклонились к нему с обеих сторон, и он сказал, но уже без всякого акцента, который у него, черт знает почему, то пропадал, то появлялся:

— Дело в том. — тут профессор пугливо оглянулся и заговорил шепотом, — что я лично присутствовал при всем этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито, так сказать, так что прошу вас — никому ни слова и полный секрет. Тсс!

Наступило молчание, и Берлиоз побледнел.

— Вы. вы сколько времени в Москве? — дрогнувшим голосом спросил он.

— А я только что сию минуту приехал в Москву, — растерянно ответил профессор, и тут только приятели догадались заглянуть ему как следует в глаза и убедились в том, что левый, зеленый, у него совершенно безумен, а правый — пуст, черен и мертв.

«Вот тебе все и объяснилось! — подумал Берлиоз в смятении, — приехал сумасшедший немец или только что спятил на Патриарших. Вот так история!»

Да, действительно, объяснилось все: и страннейший завтрак у покойного философа Канта, и дурацкие речи про подсолнечное масло и Аннушку, и предсказания о том, что голова будет отрублена, и все прочее — профессор был сумасшедший.

Берлиоз тотчас сообразил, что следует делать. Откинувшись на спинку скамьи, он за спиною профессора замигал Бездомному, — не противоречь, мол, ему, — но растерявшийся поэт этих сигналов не понял.

— Да, да, да, — возбужденно говорил Берлиоз, — впрочем, все это возможно! Даже очень возможно, и Понтий Пилат, и балкон, и тому подобное. А вы одни приехали или с супругой?

— Один, один, я всегда один, — горько ответил профессор.

— А где же ваши вещи, профессор? — вкрадчиво спрашивал Берлиоз, — в «Метрополе»? Вы где остановились?

— Я? Нигде, — ответил полоумный немец, тоскливо и дико блуждая зеленым глазом по Патриаршим прудам.

— Как? А. где же вы будете жить?

— В вашей квартире, — вдруг развязно ответил сумасшедший и подмигнул.

— Я. я очень рад, — забормотал Берлиоз, — но, право, у меня вам будет неудобно. А в «Метрополе» чудесные номера, это первоклассная гостиница.

Читайте также:  Когда на донбассе наступит мир предсказания

— А дьявола тоже нет? — вдруг весело осведомился больной у Ивана Николаевича.

— Не противоречь! — одними губами шепнул Берлиоз, обрушиваясь за спину профессора и гримасничая.

— Нету никакого дьявола! — растерявшись от всей этой муры, вскричал Иван Николаевич не то, что нужно, — вот наказание! Перестаньте вы психовать.

Тут безумный расхохотался так, что из липы над головами сидящих выпорхнул воробей.

— Ну, уж это положительно интересно, — трясясь от хохота проговорил профессор, — что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет! — он перестал хохотать внезапно и, что вполне понятно при душевной болезни, после хохота впал в другую крайность — раздражился и крикнул сурово: — Так, стало быть, так-таки и нету?

— Успокойтесь, успокойтесь, успокойтесь, профессор, — бормотал Берлиоз, опасаясь волновать больного, — вы посидите минуточку здесь с товарищем Бездомным, а я только сбегаю на угол, звякну по телефону, а потом мы вас проводим, куда вы хотите. Ведь вы не знаете города.

План Берлиоза следует признать правильным: нужно было добежать до ближайшего телефона-автомата и сообщить в бюро иностранцев о том, что вот, мол, приезжий из-за границы консультант сидит на Патриарших прудах в состоянии явно ненормальном. Так вот, необходимо принять меры, а то получается какая-то неприятная чепуха.

— Позвонить? Ну что же, позвоните, — печально согласился больной и вдруг страстно попросил: — Но умоляю вас на прощанье, поверьте хоть в то, что дьявол существует! О большем я уж вас и не прошу. Имейте в виду, что на это существует седьмое доказательство, и уж самое надежное! И вам оно сейчас будет предъявлено.

— Хорошо, хорошо, — фальшиво-ласково говорил Берлиоз и, подмигнув расстроенному поэту, которому вовсе не улыбалась мысль караулить сумасшедшего немца, устремился к тому выходу с Патриарших, что находится на углу Бронной и Ермолаевского переулка.

А профессор тотчас же как будто выздоровел и посветлел.

— Михаил Александрович! — крикнул он вдогонку Берлиозу.

Тот вздрогнул, обернулся, но успокоил себя мыслью, что его имя и отчество известны профессору также из каких-нибудь газет. А профессор прокричал, сложив руки рупором:

— Не прикажете ли, я велю сейчас дать телеграмму вашему дяде в Киев?

И опять передернуло Берлиоза. Откуда же сумасшедший знает о существовании Киевского дяди? Ведь об этом ни в каких газетах, уж наверно, ничего не сказано. Эге-ге, уж не прав ли Бездомный? А ну как документы эти липовые? Ах, до чего странный субъект. Звонить, звонить! Сейчас же звонить! Его быстро разъяснят!

И, ничего не слушая более, Берлиоз побежал дальше.

Тут у самого выхода на Бронную со скамейки навстречу редактору поднялся в точности тот самый гражданин, что тогда при свете солнца вылепился из жирного зноя. Только сейчас он был уже не воздушный, а обыкновенный, плотский, и в начинающихся сумерках Берлиоз отчетливо разглядел, что усишки у него, как куриные перья, глазки маленькие, иронические и полупьяные, а брючки клетчатые, подтянутые настолько, что видны грязные белые носки.

Михаил Александрович так и попятился, но утешил себя тем соображением, что это глупое совпадение и что вообще сейчас об этом некогда размышлять.

— Турникет ищете, гражданин? — треснувшим тенором осведомился клетчатый тип, — сюда пожалуйте! Прямо, и выйдете куда надо. С вас бы за указание на четверть литра. поправиться. бывшему регенту! — кривляясь, субъект наотмашь снял жокейский свой картузик.

Берлиоз не стал слушать попрошайку и ломаку регента, подбежал к турникету и взялся за него рукой. Повернув его, он уже собирался шагнуть на рельсы, как в лицо ему брызнул красный и белый свет: загорелась в стеклянном ящике надпись «Берегись трамвая!».

Тотчас и подлетел этот трамвай, поворачивающий по новопроложенной линии с Ермолаевского на Бронную. Повернув и выйдя на прямую, он внезапно осветился изнутри электричеством, взвыл и наддал.

Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться за рогатку, переложил руку на вертушке, сделал шаг назад. И тотчас рука его скользнула и сорвалась, нога неудержимо, как по льду, поехала по булыжнику, откосом сходящему к рельсам, другую ногу подбросило, и Берлиоза выбросило на рельсы.

Читайте также:  Как сделать бумажный предсказатель

Стараясь за что-нибудь ухватиться, Берлиоз упал навзничь, несильно ударившись затылком о булыжник, и успел увидеть в высоте, но справа или слева — он уже не сообразил, — позлащенную луну. Он успел повернуться на бок, бешеным движением в тот же миг подтянув ноги к животу, и, повернувшись, разглядел несущееся на него с неудержимой силой совершенно белое от ужаса лицо женщины-вагоновожатой и ее алую повязку. Берлиоз не вскрикнул, но вокруг него отчаянными женскими голосами завизжала вся улица. Вожатая рванула электрический тормоз, вагон сел носом в землю, после этого мгновенно подпрыгнул, и с грохотом и звоном из окон полетели стекла. Тут в мозгу Берлиоза кто-то отчаянно крикнул — «Неужели. » Еще раз, и в последний раз, мелькнула луна, но уже разваливаясь на куски, и затем стало темно.

Трамвай накрыл Берлиоза, и под решетку Патриаршей аллеи выбросило на булыжный откос круглый темный предмет. Скатившись с этого откоса, он запрыгал по булыжникам Бронной.

В романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» есть много интересных моментов: сеанс чёрной магии, казнь Иешуа, бал у сатаны, ловля кота Бегемота, полёт Воланда и его свиты. Все они по-своему уникальны: над одним мы смеёмся вместе с автором и его героями, другой интересен с исторической точки зрения, третий заставляет серьёзно задуматься. Но наиболее сильное впечатление производит описание гибели Берлиоза. Этим эпизодом Булгаков привлекает внимание читателя к роману: интересно узнать, что же будет дальше.

Эпизод этот находится в самом начале «Мастера и Маргариты». Можно сказать, что именно с него и начинает развиваться активное действие романа, череда следующих друг за другом стремительных событий. Гибели Берлиоза предшествует лишь непосредственная завязка произведения: беседа «иностранного специалиста» Воланда с Берлиозом и поэтом Иваном Бездомным и разговор между прокуратором Понтием Пилатом и Иешуа Га-Ноцри. Спор между героями о боге и дьяволе, свете и тьме внезапно сменяется событиями древнего мира, которые потом вновь уступают место современности. Этот довольно необычный переход сначала вызывает недоумение, но потом эти скачки станут даже интересны, и весь роман Булгаков выдержит в этих двух временных планах. Гибель Берлиоза — это самое первое из всех последующих дальше наказаний, осуществлённое Воландом и его свитой. Это, пожалуй, самая жестокая кара нечистой силы — все остальные будут значительно легче.

С момента гибели Берлиоза в романе начинает звучать тема судьбы в жизни человека. Берлиоз не признаёт ни бога, ни дьявола. Но свободен ли он? Может ли он сам вести свою жизнь, планировать будущие дела, или ему всё же необходимо влияние какой-то внешней силы? В самом начале романа Воланд даёт ответ на этот вопрос: «. как же может управлять человек, если он не только лишён возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?» . Но никто, кроме Воланда, ещё об этом не знает, и на протяжении всего дальнейшего действия будет решаться этот вопрос. Таким образом, Булгаков осветил достаточно острую проблему современного общества: свободу-то человеку дали, а вот обращаться с нею не научили.

Эпизод гибели Берлиоза играет большую роль в раскрытии идеи всего произведения. Человек всегда сохраняет свою внутреннюю свободу. При любых внешних обстоятельствах он может поступать так, как считает нужным, действовать по совести. Но когда он начинает посягать на свободу других людей, стремясь подчинить их себе и извлечь определённую выгоду, то тут в действие вступают внешние силы, наказывая зло. И справедливость торжествует.

Центральное место в этом эпизоде занимают Берлиоз, погибший под трамваем, и Воланд как карающая сила. Воланд «был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. По виду — лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз чёрный, левый почему-то зелёный. Брови чёрные, но одна выше другой» .

Подобная комичная внешность героя нисколько не соответствует той роли, которую он играет в жизни людей. Всю сущность Воланда Булгаков выразил в эпиграфе к роману: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. » . Вроде бы он несёт только вред: сжигает ресторан, громит Массолит, люди из-за него попали в сумашедший дом — но в то же время он очищает, исправляет этих людей, делает их лучше, то есть творит добро. Он знает, что никогда не будет вознаграждён, все будут только ругать и осуждать его. Но он уверен, что дело его важно и серьёзно, и, улетая из Москвы, счастлив благодарностью Мастера и Маргариты. Воланд вселяет уверенность и спокойствие, надежду, что зло будет наказано.

Читайте также:  Кто из знаменитостей был у ванги

Берлиоз — гражданин «приблизительно сорокалетний, одетый в серенькую летнюю пару, — был маленького роста, темноволос, упитан, лыс, аккуратно выбритое лицо его украшали сверхъестественных размеров очки в чёрной роговой оправе» . Он председатель Массолита. Но он так организовал эту ассоциацию, что ни одного настоящего литературного таланта там нет, члены её равнодушны к своему труду и заботятся лишь о личном благосостоянии. Именно за это и был наказан Берлиоз. Но, как бы то ни было, смерть человека всегда ужасна, особенно такая смерть, и, скорее всего, он не заслужил её.

Перечитываем эту сцену: «Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться за рогатку, переложил руку на вертушку, сделал шаг назад» . Создаётся впечатление, что это сам Воланд подтолкнул его, обрёк на смерть. Сцена производит на читателя сильное впечатление. Стремительность развивающихся событий, их неизбежность подчеркивается Булгаковым при помощи «резких» глаголов: «тотчас подлетел трамвай» , «внезапно осветился» , «тотчас рука его соскользнула» , «нога неудержимо поехала» , «бешеным движением подтянул» , «несущееся с неудержимой силой «. Всё это читатель видит словно от лица самого Берлиоза.

Булгаков погружает слушателей в мир звука и света. Эпитеты ( «позлащённая луна» ) и метафоры ( «брызнул красный и белый свет» , «вагон сел носом в землю» ) ещё больше усиливают трагизм ситуации, вызывая жалость к Берлиозу. Читатель словно находится на его месте, кажется, что это о нём, читателе, говорит автор: «Ещё раз, и в последний раз, мелькнула луна, но уже разваливаясь на куски, и затем стало темно» .

Но Булгаков на этом не останавливается. Он всё сильнее «бьёт по чувствам»: лицо вагоновожатой от ужаса совершенно белое, вся улица отчаянно визжит, по булыжникам прыгает отрезанная голова Берлиоза. Изображая эту сцену, писатель стремился не только непосредственно показать наказание Берлиоза, чтобы продолжить действие романа, но он хотел предостеречь читателя от подобных и других ошибок. Ведь перед самой смертью Берлиоз понял, что был не прав, что высшая сила существует, и это Воланд, но было уже поздно.

Сам автор в этом эпизоде открыто свою позицию не выражает. Но Булгаков мог описать смерть Берлиоза совершенно в другом свете, заставив читателя смеяться над нею. Но он этого не сделал. Почему? Возможно, потому, что, хотя он и понимает правильность решения Воланда, умом знает, так надо, но сердцем жалеет своего героя как человека, как утраченную жизнь. Если раньше, во время спора, он позволял себе пошутить, поговорить с читателем, то тут он абсолютно серьёзен.

Вероятно, это умение Булгакова настолько реально описать событие, что тут же представляешь его во всех красках, но одновременное чувство меры и привлекают внимание читателя к данному эпизоду.

Это произведение принесло автору мировую известность посмертно. Булгаков писал свою книгу с конца 20-х годов и до самой смерти.

Роман является исторически достоверной книгой о его времени и людях, живших в нем. И то же время это произведение поднимает массу проблем, заботивших людей многие столетия. И Булгаков предоставил читателю свой взгляд на решение этих проблем.

Одним из важнейших эпизодов, на мой взгляд, в каждом произведении является его зачин. У Булгакова в самой первой главе раскрывается самые важные вопросы произведения, которым при помощи своих героев автор дает свою оценку на протяжении романа.

Высказывание Бездомного по поводу Канта несколько сконфузило более деликатного Берлиоза, но в словах поэта прозвучало мнение большинства народа, не принимающего инакомыслие.

А доказательством служило то, что председателю отрезало голову трамваем, как хоть и туманно, пророчил ему Воланд. А Бездомный в результате этого попал в психиатрическую лечебницу.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Adblock detector